То, о чем я повествую, это — история ближайших двух столетий. Я

описываю то, что надвигается, что теперь уже не может прийти в ином

виде: появление нигилизма. Эту историю можно теперь уже рассказать,

ибо сама необходимость приложила здесь свою руку к делу. Это

будущее говорит уже в сотне признаков, это судьба повсюду возвещает

о себе, к этой музыке будущего уже чутко прислушиваются все уши.

Вся наша европейская культура уже с давних пор движется в какой-то

пытке напряжения, растущей из столетия в столетие, и как бы

направляется к катастрофе: беспокойно, насильственно, порывисто;

подобно потоку, стремящемуся к своему исходу, не задумываясь, боясь

задумываться.